Лиссабон, Париж, Берлин, Мадрид, даже тихая Вена — в последние месяцы волна протестов накрывает Старый Свет с пугающей регулярностью. Кажется, что не успевает остыть асфальт после одной акции, как загорается новая. И если раньше речь шла об отдельных локальных вспышках — то сегодня картина напоминает системный сбой.
Что стоит за этим кажущимся хаосом? И главное — почему всё говорит о том, что протестный накал будет только расти?
Первое, что бросается в глаза, — экономика окончательно сошла с ума.
Ещё пару лет назад пророчества о «вечном кризисе» казались преувеличением. Теперь же цены на продукты и бензин заставляют среднего европейца пересчитывать каждый евро. Особенно больно бьёт по Германии и Франции, где промышленность, десятилетиями кормившая целые регионы, уходит в стагнацию. Закрываются заводы, сокращаются рабочие. Люди видят, как их привычный уровень жизни тает на глазах — и выходят на улицы уже не столько ради политических лозунгов, сколько элементарного выживания.
Но только деньгами дело не исчерпывается.
Вот что важно понять: политический класс Европы потерял связь с реальностью. Брюссельские бюрократы годами задавали тренды — от зелёной повестки до миграционной политики, — не особенно оглядываясь на то, что думают избиратели. И сейчас наступает момент расплаты. Парадокс в том, что люди протестуют не против демократии — они протестуют против её симуляции. Против ощущения, что их голос ничего не решает, а решения принимаются в кабинетах, куда им никогда не войти.
Возьмите хотя бы недавние многотысячные марши в Нидерландах, где вспыхнуло недовольство политикой климатического перехода, которая ударила по фермерам, а затем перекинулась на жителей пригородов. Или бесконечные французские «жёлтые жилеты», которые, как ни пытались их похоронить, возвращаются снова и снова — только теперь к ним подтягиваются и медики, и учителя, и даже полицейские.
Прибавьте сюда миграционный вопрос, который не решён, а лишь загнан вглубь.
В Швеции и Германии напряжение из-за мигрантов тлеет подспудно, но раз в несколько месяцев прорывается. Политики заклинают толерантностью, а люди на местах видят, как меняются их районы, школы, криминальная статистика. И если раньше говорить об этом было неловко, то сегодня крайне правые силы набирают очки именно на молчаливом согласии улицы. Они — главные бенефициары происходящего. И они же подливают масла в огонь.
Почему же протесты будут усиливаться? Ответ простой: у правительств кончились деньги.
Раздавать субсидии, как во время пандемии, больше не из чего. Бюджеты трещат по швам, госдолги рекордные. Никаких широких жестов — только жёсткая экономия, повышение пенсионного возраста и отмена льгот. Это как подбрасывать дрова в уже горящий камин. Каждая новая непопулярная мера станет спичкой. А Европа, похоже, готовит целый коробок — от реформы рынка труда во Франции до сокращения социальных программ в Испании.
И последнее: социальные сети перестали быть просто болталкой.
Алгоритмы идеально подогревают недовольство: один ролик о том, как пенсионерке отключили газ, — и городской чат взрывается. Организация протестов сродни вирусному маркетингу. Никто не ждёт, пока пресса напишет — люди выходят по приглашению в мессенджере. Это делает протесты спонтанными, непредсказуемыми и, увы, намного более массовыми.
Так что картина вырисовывается тревожная. Старый Свет входит в период, который политологи уже окрестили «холодной гражданской войной». Без горячих боёв, но с ежедневным кипением. И конца этому, судя по всему, не видно — пока Брюссель не научится не просто слышать, но и слушать тех, кто выходит на площадь. А пока, сдаётся, будет только громче.
About The Author
